(no subject)

Не могу не поделиться очередным открытием из семейного архива, из недавно полученной его части, которая лежала на антресолях квартиры 24 дома № 15 по Зубовскому бульвару вплоть до его расселения, а потом лежала у жительницы этой квартиры и буквально на днях была передана мне. В этой увесистой папке, среди бумаг университетских, попались несколько уникальных объектов, имеющих отношение к жизни моей семьи в самые разные периоды. Поэтому я очень благодарна Татьяне Волковой-Елизаровой, за то, что она так бережно все сохранила и передала мне.
То, что я хочу вам показать - это письмо академика Александра Михайловича Ляпунова моему прадеду, профессору Константину Алексеевичу Андрееву. Кто в теме, тому эти имена много скажут. В письме рассказывается о поездке академика в 1909 году в Италию на IV Международный математический конгресс в Риме. Читала как роман и вспоминала свою поездку в 2009 (!!!) году в почти те же самые места, и тоже был дождь, несмотря на свидетельства Цицерона, и тоже на Везувий не пустили, и тоже задохнулась от красоты Неаполитанского залива, и тоже, тоже, тоже...
Если найдутся какие-нибудь люди, занимающиеся биографией Ляпунова, я им это письмо отдам.
Ну, в общем, если хотите - читайте.

Академик А.М. Ляпунов – Константину Алексеевичу в Москву
Спб, 29 августа 1909года
Многоуважаемый и дорогой Константин Алексеевич,
В этом году мы уехали в Боровки в начале мая. Поэтому письмо Ваше от 29 мая нас уже не застало в Петербурге, а, так как, уезжая, я распорядился, чтобы вся моя корреспонденция оставлялась в моей квартире до моего возвращения, то я прочитал его лишь три дня тому назад, вернувшись в Петербург.
Вы интересуетесь нашим путешествием в Италию и желаете знать, насколько оно удовлетворило нас в различных отношениях.
Начну с конгресса.
Уже по моему краткому и сухому отчету Вы можете заключить, что Конгресс далеко не оправдал моих ожиданий. Отправляясь в Рим, я был вполне уверен, что не только увижу всех современных математических знаменитостей, но и буду иметь возможность побеседовать с ними о тех или других научных вопросах. На деле, однако же, оказалось, что я почти ни с кем, кроме итальянцев, даже и не познакомился. Если Вы видели кого-нибудь из русских, побывавших на конгрессе, то, вероятно, слышали от них, что итальянцы совершенно игнорировали русских. Я этого не скажу, ибо со мной и со Стекловым они были довольно любезны. По вынесенному мною впечатлению, распорядители конгресса относились совершенно одинаково ко всем иностранцам, за исключением французов (Darboux, Picard, Poincaré, Hadamard), да еще Mittag-Leffler'а. Заботами о последнем они были поглощены до крайности, и на долю остальных гостей (между которыми были, например, такие почтенные ученые как Pringsheim и Newcomb) кроме чисто внешней любезности ничего не уделялось. Вместе с тем, ничего не было сделано, чтобы познакомить гостей друг с другом. Достаточно сказать, что мы со Стекловым жили в одном отеле с Darboux и Poincaré, каждый день встречались с ними за табльдотом и не познакомились. Французы держали себя настоящими генералами, и, если о ком-нибудь можно сказать, что игнорировали русских, то только о них. Ввиду этого делать первый шаг к знакомству у нас не было охоты, а хозяева не догадались нас познакомить. Таким образом, главная цель поездки на конгресс не была достигнута.
Что касается других впечатлений от путешествия, то их было так много и они были так разнообразны, что лишь теперь, четыре месяца спустя, в них возможно несколько разобраться. Несмотря на многие разочарования и неприятности, путешествие оставило, в общем, самое лучшее воспоминание, так как все дурные впечатления теперь сгладились и заслонились одними приятными. Наибольшие же неприятности и разочарования доставила нам всюду запоздавшая весна и исключительно дурная погода. Мы ожидали найти все в полном расцвете при ярком южном освещении, а вместо того нашли еле распускающуюся зелень и ненастную сырую погоду. Все путешествие продолжалось пять недель, и за это время едва ли мы имели более пяти вполне хороших дней, в течение которых не было дождя. Вот наш маршрут с остановками: Вена (1 сутки), Венеция (2 ½ сут.), Рим (8 сут.), Неаполь (5 сут.), Мессина (3 сут.), Палермо (4 сут. ), Флоренция (1 ½ сут.), Верона (½ сут.), Инсбрук (½ сут.), Вена (1 сут.).
Из Петербурга мы выехали 15 марта при ясной погоде с небольшим морозом. В Гродно и Варшаве нашли совершенно летнюю сухую погоду. Но уже в Вену приехали под дождем. Здесь ночевали, чтобы сделать путь до Венеции, славящийся красивыми видами, днем. Однако, выехавши из Вены в ясную погоду, в горах попали в туман, а затем пошел снег и началась вьюга, так что ничего нельзя было видеть. В Венеции нашли хотя и ясную, но настолько холодную погоду, что пришлось гулять в драповом пальто. Впрочем, через два дня потеплело, так что пальто можно было спрятать, и мы выехали в Рим в прекрасное теплое утро. Но, уже начиная от Флоренции, пошел дождь, и в Рим мы приехали поздно под проливным дождем. Затем, во все время пребывания в Риме ни одного дня не было без дождя. День же выезда в Неаполь напоминал Петербургскую осень. В Неаполь приехали в тумане и под дождем. Море было серое, да и видно-то его было лишь на сажень от берега. Только на следующий день вечером туман рассеялся и мы могли увидать чудную панораму Неаполитанского залива с Везувием с одной стороны и островом Капри с другой. Пробыли в Неаполе 5 дней, и из них лишь два было хороших. В Сицилию ехали (по железной дороге) в бурную и грозную ночь. В Мессину приехали утром в ясную погоду, но уже к вечеру пошел дождь; и за неделю пребывания в Сицилии не было ни одного дня без дождя утром или вечером, хотя в то же время, согласно Цицерону, там не было и ни одного дня настолько дурного, чтобы солнце ни разу не показалось на несколько часов.
Несмотря на дурную погоду, мы везде много ходили и видели всё, что возможно было увидеть в столь короткое время. Теперь, в воспоминании, серые картины природы с дождем заслоняются ярко освещенными видами Неаполитанского залива, живописных берегов Калабрии и Сицилии с лимонными и апельсинными садами, беспрерывно тянущимися вдоль берегов, и с изредка встречающимися стройными пальмами. Ярче же всего выступают картины моря в Сицилии. Здесь окраска моря прямо поразительна. В Крыму мы ничего подобного не видали. Да и Стекловы, подолгу живавшие там, говорят, что такой яркой окраски моря и с такими разнообразными оттенками они никогда в Крыму не наблюдали. В Венеции мы осмотрели все замечательные памятники архитектуры, особенно понравившиеся Наташе. Были, конечно, и во дворце дожей, с его большими залами, из которых часть превращена в картинные галереи, а некоторые (где заседали дожи) сохранены в прежнем виде. Спускались и в подземелье, где помещалась средневековая тюрьма. В Риме прежде всего осмотрели остатки классической древности, что, по-моему, здесь самое интересное. Затем были в Ватикане, где осматривали храм Св. Петра и знаменитую Сикстинскую Капеллу с фресками Микель Анджело. Побывали и в галереях с классической скульптурой. Наконец, были и в окрестностях Рима, в Тиволи, куда ездили вместе с другими гостями на прогулку, устроенную распорядителями конгресса в последний день пребывания в Риме. Здесь видели замечательные водопады, которые воистину очень грандиозны и производят несравненно более сильное впечатление, чем Рейнский водопад, который мы посетили 20 лет тому назад.
В Неаполе воспользовались двумя хорошим днями, которые действительно были вполне безупречны, чтобы съездить на Капри и осмотреть Помпею. На Капри, где мы пробыли всего часа четыре, конечно, посетили лазоревый грот. В Помпее провели целый день, и это путешествие всем нам доставило наибольшее удовольствие. В высшей степени своеобразное впечатление производит этот город. Впечатление, совсем не похожее на то, которое получается от Римских раскопок. Там одни лишь развалины. Здесь же целый город, сохранившийся в том виде, как он был 2000 лет тому назад. недостает только людей, которых заменили ящерицы, в множестве снующие по улицам и стенам домов. Все, что было найдено при раскопках внутри домов, в настоящее время сохраняется отчасти в Помпейском музее (в здании, служившем музеем и в классические времена), отчасти в Национальном музее в Неаполе. Конечно, мы были и в том и в другом и видели там очень много интересного. К сожалению, подняться на Везувий не удалось, так как последнее извержение (1906) уничтожило кремальеры.
Из Мессины ездили в Таормину, местечко, расположенное на высоком и крутом берегу Ионического моря, близ Этны. Отсюда открывается восхитительный вид на море и Этну, вершина которой была закутана густыми парами. Дня два спустя после того, как мы покинули Сицилию, началось извержение Этны. Жаль, что это не случилось при нас.
В Палермо, где пробыли 4 дня, посетили Ботанический сад, считающийся наиболее замечательным в Европе. Здесь на открытом воздухе растут все породы пальм, до кокосовых включительно, и достигают весьма внушительных размеров. Из Палермо выехали в первый день нашей Пасхи (13 апр.) и ехали безостановочно до Флоренции, куда прибыли на следующий день поздно вечером. Здесь остановились и провели день и две ночи. По музеям не ходили, а ограничились лишь осмотром памятников архитектуры и прогулкой в общественный сад, расположенный на высоком берегу Арно, откуда открывается чудный вид на город и окрестности.
Вот вкратце описание нашего путешествия. На подробностях не останавливался, так как для этого пришлось бы написать целую книгу.
В заключение скажу, что наилучшие воспоминания у нас сохранились о Неаполе, и, если нам когда-нибудь случится опять побывать в Италии, мы прямо поедем туда и поживем где-нибудь в окрестностях, чтобы еще раз насладиться тем живительным воздухом, который там нашли.
Что касается итальянцев, то они произвели на нас самое лучшее впечатление. Все были к нам чрезвычайно внимательны и предупредительны и во всех затруднительных случаях старались прийти к нам на помощь.
Во все время путешествия мы вставали очень рано, с восходом, а иногда и до восхода солнца, и тотчас же отправлялись в какую-нибудь экскурсию. Зато и ложились очень рано, так как домой возвращались очень уставшие. Чувствовали себя все время прекрасно и вернулись в Петербург бодрыми и здоровыми. Но скверное лето уничтожило благодатное действие путешествия. Наташа вскоре по приезде туда схватила плеврит. Хворала все лето до августа. Теперь поправилась настолько, что могла ехать в Петербург. Но надо еще посоветоваться с докторами.
Б. К. Млодзеевскому, без сомнения, будет послан том сочинений Чебышева, который он желает иметь. Но первое заседание у нас будет лишь 17 сентября, и только тогда мне можно будет устроить это дело.
Благодарю Вас за сообщение о себе и о Вашем семействе.
Все мы шлем Вам и Екатерине Ивановне самые лучшие пожелания.
Искренне уважающий Вас и преданный Вам А. Ляпунов.

Примечания
Алекса́ндр Миха́йлович Ляпуно́в (1857 – 1918) - русский математик и механик, академик Петербургской Академии наук с 1901 года, член-корреспондент Парижской академии наук, член Национальной академии деи Линчеи (Италия) и ряда других академий наук и научных обществ.
Влади́мир Андре́евич Стекло́в (1863 - 1926) - русский математик и механик. Действительный член Петербургской Академии наук (1912), вице-президент АН СССР (1919—1926). Организатор и первый директор Физико-математического института РАН, названного после смерти В. А. Стеклова его именем.
Жа́н Гасто́н Дарбу́ (фр. Jean Gaston Darboux; 1842 - 1917) - французский математик. Известен благодаря своим результатам в математическом анализе (теория интегрирования, дифференциальные уравнения в частных производных) и дифференциальной геометрии. Дарбу был биографом Анри Пуанкаре и соиздателем при публикации работ Фурье и Лагранжа.
Шарль Эми́ль Пика́р (фр. Charles Émile Picard; 1856 - 1941) - французский математик. Член Парижской академии наук с 1889 года. В 1910 году избран президентом Парижской академии.
Жюль Анри́ Пуанкаре́ (фр. Jules Henri Poincaré; 1854 - 1912) - французский математик, механик, физик, астроном и философ. Глава Парижской академии наук (1906), член Французской академии (1908) и ещё более 30 академий мира, в том числе иностранный член-корреспондент Петербургской академии наук (1895). Историки причисляют Анри Пуанкаре к величайшим математикам всех времён. Он считается, наряду с Гильбертом, последним математиком-универсалом, учёным, способным охватить все математические результаты своего времени.
Жак Адама́р (фр. Jacques Salomon Hadamard, 1865 - 1963) - французский математик и механик. Автор множества фундаментальных работ по алгебре, геометрии, функциональному анализу, дифференциальной геометрии, математической физике, топологии, теории вероятностей, механике, гидродинамике и др.
Магнус Густав (Гёста) Миттаг-Леффлер (швед. Magnus Gustaf (Gösta) Mittag-Leffler; 1846 - 1927) - шведский математик. Член Санкт-Петербургского математического общества.
А́льфред При́нгсхайм (нем. Alfred Pringsheim, 1850 - 1941) - немецкий математик. Член Баварской академии наук (1898) и Германской академии естествоиспытателей, член-корреспондент Гёттингенской академии наук.
Са́ймон Нью́ком (англ. Simon Newcomb; 1835 - 1909) - американский астроном, математик и экономист канадского происхождения. Автор более 400 научных работ, один из ведущих астрономов конца XIX века. Почётный член многих научных обществ и академий, в том числе почётный член Петербургской академии наук.
Наталья Рафаиловна, супруга А.М. Ляпунова

(no subject)

https://drive.google.com/open…
Результат прогулки с камерой по знакомой с детства Коломне. Но взгляд на нее слегка изменен рекомендациями от мэтра Влады Красильниковой; а поэтому мой объектив сламывался в частные дворы, искал сердце города, скрытое не в туристическом, а в обыденном; желал цвета, света, ритма и рифмы, и вообще, пытался забыть все, что знал о городе и увидеть его впервые.

Кое-какая гоанская ботаника.

Под большинством фоток я бы написала "какая-то непонятная хрень", за исключением кофе, гвоздики (которая пряность), мускатного ореха, ванили и какао. Да и тех мне показали в ботсаду.


Collapse )

(no subject)



Сентябрь мой месяц, астра мой цветок. Люблю астры, с детства, всякие, люблю сентябрьский свет, пронзаюсь острым эстетическим чувством от падающего желтого листа, но Боже мой.... Все это отдам не глядя и еще приплачу за: кипящее солнечное марево, трусы-панамки-сандалеты, комариные расчесы на руках, сосновые шишки под босыми ногами, землянику, лошадей на лугу, кукушку, прилипшие ко лбу волосы, шмеля, восход в четыре утра, ледяной квас, грозу и теплые ночи. Рассмотрю любые предложения.